Новости от "Брянского Ворчуна" Александра Чернова

Читать «Брянский Ворчун» в



Три с лишним часа к ряду я был вынужденным очевидцем удивительной картины маслом. Как высшее медицинское руководство регионального Перинатального центра Первой городской больницы Брянска во главе с ее главврачом и депутатом Брянской Облдумы многоуважаемым Константином Воронцовым чудовищно и вместе с тем изысканно и грамотно изгалялось в его служебном кабинете над простой и беззащитной девушкой из райцентра Суземка. Молодой мамочкой Юлией Цыганковой…

В ответ девушка, не имея медицинского образования и еще не отошедшая от родов, мало что могла сказать авторитетным эскулапам. Да и противопоставить тоже. Хотя по-матерински чувствовала наверняка, что все совсем не так, как ее и сидевшую рядом маму Олю пытались убедить. «Все совсем не так» в смысле с новорожденным мальчиком девушки Захаром. Он сейчас находится в отделении реанимации с сепсисом внутренних органов и старательно борется за жизнь — неосознанно, но упорно.

Этот сепсис ничто не предвещало. О его возможном наступлении, например, вследствие бактериологического заражения никто и ничего Юлии тоже не говорил. Хотя она как всякая беременная много раз сдавала самые разные анализы. Да, они не всегда были хорошие. Но, скажите, у кого они идеальные, а?

 

…6 февраля Юлю из ее поселка Суземка, который на границе с Украиной, направили рожать в Брянский перинатальный центр. Она упиралась, не хотела. Не могла объяснить, почему — даже самой себе. Просто чувствовала, что ехать не надо. Но верх взяло почти сакральное «по медицинским показателям». Не прошло и двух недель — 17 февраля девушка родила крепыша, да что там, богатыря Захара — вес 3900 и все такое.

Первые пару часов после родов ей ничего говорили. Но потом сообщили неожиданное: у малыша… пневмония. И еще чуть позже: наглотался он якобы околоплодных вод. Вскоре младенца перевели в отделение реанимации: ребенок в критическом состоянии…

Как так?! Юле пыталась узнать подробности. Но ей особо ничего не поясняли. Она снова пыталась узнать. Но…

В самом деле, какое мамочке дело, — она же не врач! Мол, бактерии какие-то плохие обнаружились в организме ребенка, и это все, что требуется знать. После настойчивых расспросов девушке все же сообщили, что ее малышу начинают колоть антибиотики. Дескать, у того… внутриутробное бактериальное заражение.

На второй день к Юле в палату заглянула доктор (обойдемся без фамилии), которая должна была принимать у девушки роды. Но не смогла. Она с порога стала просить прощения и убеждать Юлю, успокаивая ее, что та «ни в чем не виновата». Все, мол, произошло во время родов. Что именно, она не стала вдаваться в подробности.

Но дальше — больше. У малыша обнаруживается… сепсис органов пищеварительной системы. Сепсис — это, если почти научно, общая гнойная инфекция, развивающаяся вследствие проникновения и циркуляции в крови различных возбудителей и их токсинов. И сам по себе сепсис не возникает, отмечу. Нужен, как понятно из определения, внешний возбудитель. Но вот что это за возбудитель, — Юлии не стали рассказывать. И точно не потому, что «постеснялись»…

Возможно, потому, что не врач — все равно не поймет, дескать. Однако на ее неожиданно профессиональный вопрос, брал ли кто у ее Захара анализ на бактериологический посев (ну это как раз когда специалисты пытаются выяснить «имя» заразы), вроде как последовал ответ: «Микробов-возбудителей много! Что теперь, каждого высевать?!».

Столь многозначительно, по словам Юлии, ей ответила небезызвестная по моим публикациям Людмила Артемьева — врач реаниматолог-неонатолог и давняя роковая «знакомая» более чем десятка мамочек, потерявших почти два года назад в Перинатальном центре своих малышей. Та самая г-жа Артемьева, которая без спроса родителей усаживала перед фотокамерой чужих новорожденных малышей в различных позах (эти фотки облетели Интернет) и затем позировала с ними, брала их голыми руками из кювезов…

Когда Юля поняла, что так дальше продолжаться не может, она решилась на страшное. Покопалась в Интернете и связалась с брянской активисткой [id72242251|Олесей Сафоновой] — создательницей в соцсетях группы [club147633933|»Перинатальный центр Брянск — ,,УБИЙЦА ДЕТЕЙ,,»]. Олеся — это та самая молодая женщина, которая уже почти два года, после гибели в Перинатальном своей дочери-двойняшки добивается справедливости и помогает идти к ней другим обездоленным родителям.

Активистка настоятельно посоветовала девушке не медлить — идти на прием к главврачу первой городской больницы Брянска, в составе которой находится региональный Перинатальный центр, к депутату Брянской Облдумы Константину Воронцову. И просить его перевести своего малыша в «старый» Перинатальный центр при Брянской областной больнице. Потому что в его больнице он банально загибается. И потому что ранее в этой просьбе Юлии отказало (возможно, просто отмахнулось) руководство «нового» Перинатального. О чем Воронцов, безусловно, мог и не знать.

И вот тут, когда Юлия покинула стены Перинатального и пошла в главный корпус горбольницы (их по прямой разделяет 40 метров), начался тот самый кордебалет, о котором я упомянул в самом начале этого поста. Забегая вперед, скажу, что за время этого искрометного кордебалета г-н Воронцов, с которым я раньше лишь единожды общался по телефону, и высокопоставленные подчиненные главврача (товарищи Кулаченко, Осипенко) неожиданно и походя наградили меня различными и не самыми милыми ярлыками, как-то: «бульварный блогер», «охотник за сенсациями», «так называемая пресса», — не слишком лестно я, понимаешь, пишу о массовой гибели младенцев в подведомственном им учреждении. Но речь в данном случае не обо мне. Так что, по фиг.

Речь о Юлии Цыганковой из брянского райцентра Суземка. И ее малыше.

Когда Олеся Сафонова, другой активист Андрей Ким (он потерял в Перинатальном жену и теперь воспитывает ребенка), я и вездесущий «оппозиционер» Александр Коломейцев подошли к приемной Воронцова, Юлия уже битый час ожидала там его приема. Заплаканная, обессиленная, она еле стояла на ногах… Я подошел к секретарю главврача, уведомил ее, что девушка в не самом лучшем состоянии уже немало времени дожидается снисхождения к себе, тут же пресса ждет, активисты. Но железобетонная в своем непроницаемом обличье секретарь ответила, что ей в принципе все равно — ждите, мол, может и примет. Мне показалось, что такова была установка ее шефа.

Как бы критически я не относился в последнее время к Коломейцеву, но именно он выступил в привычной для себя и спасительной для всех роли тарана. После еще получаса ожидания, ни на кого не обращая внимания (на секретаря в первую очередь), Григорьич рванул к двери Воронцова и по сути вынудил того принять «через пять минут» нашу разношерстную группу.

Разговор вначале не клеился — он есть на видео и скоро я постараюсь его выложить в Сеть. Константин Евгеньевич сразу занял жесткую оборонительную позицию и слышать ничего не хотел про перевод ребенка в другое учреждение: переезд, даже на специализированной машине, — сам по себе опасен для малыша, и никто, дескать, не будет брать на себя такую ответственность. Потом он даже пригрозил вызовом полиции. Но постепенно сменил гнев на милость. Решил пригласить в кабинет ключевых подчиненных (Кулаченко, Осипенко, юриста). Правда, пока те шли, не удержался от дешевого, считаю, «а-ля шантажа» в адрес Юлии: типа, ну вы же понимаете, милая девушка, что вот этот блогер, показывая едва заметным кивком головы в мою строну, огласит на весь Интернет весь ваш анамнез. Оно вам надо? Ведь там, мол, не так все замечательно — едва огласим, сразу станет ясно, что внутриутробное заражение могло стать следствием не слишком правильной вашей повседневной жизни!.. На этих словах Юля еще больше заплакала. Да что там, зарыдала.

Ничего не напоминает?.. Мне так очень. И живо.

Именно этот довод, что мамочки, потерявшие детей в Перинатальном центре, сами во всем виноваты, был и по сути до сих пор остается главным со стороны руководства Перинатального центра и чиновников от медицины. Когда тех спрашивают о причинах массовой гибели малышей в этом медучерждении. Не ошибки в проектировании здании стали причиной массовой гибели детей, не косяки при его строительстве, допущенные в рамках подряда, который реализовал другой депутат Брянской Облдумы Владимир Драников, ни огрехи в системе вентиляции и канализации, ни нарушения санитарного и эпидемиологического режимов, ни, возможно, халатность отдельных сотрудников привели к трагедиям. А именно она — фактически распутная жизнь теперь уже несчастных мамочек…

 

Товарищи Кулаченко, Осипенко и юрист долго доказывали Юлии, что нынешнее не самое хорошее состояние Захара — это результат внутриутробного инфекционного заражения. Как оно случилось, бог весть. Но как-то случилось! Ага, а вот и ваши анализы мочи, дорогая Юля! Ну все понятно… Белок не в норме — что же вы хотите. То, что завышенный «белок» часто дает даже слегка замусоленная тара для анализов, никто уточнять не стал.

Самое интересное было в конце. Больше трех часов, пока шло общение, зареванная Юля и мама Оля просили, требовали, умоляли перевести малыша в Облбольницу. Им под разными предлогами отказывали. Одновременно Юля и Оля просили, требовали, настаивали показать им результаты анализа на бактериологический посев. Его как ни странно в мед.карте не оказалось! Кулаченко краснел. пыхтел, но обещал показать. Раз тридцать его пришлось попросить. Хотя эта бумажка должна была быть в мед.карте наравне со всеми. Не удивительно ли, почему ее там не было?

Бумажку с результатами (см. ниже скан-копию) Юле и ее маме Оле все же показали и отдали. Без печати врача и/или лаборатории, со странным определением возраста Захара в виде «ребенок» и еще более странными датами (забор крови в день его появления на свет — 17 февраля, выдача результатов исследования только 25 февраля). Но самое главное, в графе результаты в этом документы стоит… «ПРИ ИССЛЕДОВАНИИ КРОВИ НА СТЕРИЛЬНОСТЬ БАКТЕРИИ НЕ ОБНАРУЖЕНЫ». Так же в крови Захара не обнаружены цитомегаловирус и вирус простого герпеса.

На каком тогда основании врачи утверждают, что у малыша внутриутробное, полученное от матери бактериальное заражение? Честно, я тоже теряюсь в догадках. «Бульварного блогера» они не захотели посвящать в такие детали. Однако другие знакомые врачи мне пояснили, что внутриутробное заражение могут вызвать ТОРЧ-инфекции (сейчас не будем вдаваться в подробности) и кандиды, или проще говоря, «грибы». Те самые «грибы», ну или их разновидности, которые были обнаружены в телах погибших почти два года назад в Перинатальном младенцев…

Но ни на наличие кандидов, ни на наличие ТОРЧ-инфекций анализы у трехнедельного малыша Захара, по всей видимости, не брали. А те, что взяли, оказались сугубо «не подкопаешься». Зато ему стали вводить сильные антибиотики. От чего? Почему? Да типа лишним не будет, скорее всего. Потому что почти два года назад с введением антибиотиков как раз затянули, насколько я помню.

 

…До половины девятого вечера Юля и Оля сидели в Бежицком межрайонном отделе Следственного управления СК РФ по Брянской области. Давали показания. Туда их убедили поехать мы, журналисты и активисты. И, видимо, правильно.

Возбуждено уголовное дело, начата проверка. В частности, по не должному совсем оказанию медицинской мощи Юлии и заражению инфекцией ее ребенка. Ждем результатов. Воронцову, по моим данным, уже поставили на вид в областном департаменте здравоохранения.

P. S. — То, как с Юлией общались, как на ровном месте психологически ее «прессовали» больше трех часов четыре зрелых мужика — три заслуженных и опытных врача и один четкий юрист, лишь бы только она перестала ерепениться, заслуживает отдельного рассказа (его я рассчитываю выложить в формате видео на выходных). И заслуживает также, увы, сожаления. Как бы Путин ни призывал чиновников (вспоминаем последнее ее обращение), особенно высокопоставленных чиновников (а те же Воронцов и Кулаченко — это тоже чиновники), быть человечными по отношению к людям, до них сие никак не доходит… И прежние уроки они не воспринимают: ничто не мешало все объяснить доведенной до отчаяния девушке «кулуарно» — им подавай приезд прессы и вмешательство активистов, на которых они смотря гордо и чванливо.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.