У печки о гречке

Читать «Брянский Ворчун» в



Авторская колонка Фаева

В свете известных событий мы некоторым сообществом эвакуировались в далекую лесную деревню. И стали тут жить — поживать.

Однажды, вечеру, поужинавши всем, что Бог послал,  у весело гудящей затопленной печки мы, не сговариваясь заговорили обо особой ментальности русских людей во времена катастроф,  в смысле о том, как ее оценивать и как к ней относиться.

—  Неделю назад я покупала в городе сахар по 25 рублей за кило, — сказала Лиза, дама в прекрасных осенних летах,  – а тут позвонила  сестре. И что вы думаете?

— Мы ничего такого не думаем, — строго ответил  мужчина, который здесь и далее будет именован, как Зевс районного значения.

— А то, что сестра смогла купить пятикилограммовый мешок с сахаром уже только за триста. Рост цены больше, чем в два раза.

 — Таковы гримасы капитализма, — невозмутимо произнес человек со странным прозвищем Дуля, хотя на дулю он был никак не похож, — спрос регулирует цену. Только так!

 И подкинул пару полешек в печку.

 — А сколько у нас все же накоплено сахару?  — уточнил Зевс у жены, заметим, прекрасной хозяйки.

— Пятнадцать кило, — ответила прекрасная хозяйка.

 — А что с гречкой?— спросил я Лизу.

 — Гречку у сестры  всю расхватали, — сказала она.

На мгновение в избе  повисло молчание. Его нарушила девушка по именованию Ёж. С застенчивостью она вспомнила.

— Когда я была маленькая и жила у бабушки в Краснодарском крае, то могла зараз съесть три тарелки гречки, с молоком.

— А нам на Волгу в брежневские времена гречку присылала посылками мама, из Загорска, — продолжила тему Лиза. — Она работала в воинской части, где  время от времени сотрудникам продавали гречку.  Она была большим дефицитом. Гречка очень полезна для детей.

— Все таки есть странность нашей жизни, — заметил Дуля. – Почему то в обычной жизни мы гречку то и не очень и едим. НО только нагрянет какая беда, вроде нынешнего коронавируса, и понеслось!  Будто целый год не жрамши.  Почему –  про  рис столько не говорят?

—  Просто гречка полезнее риса, — заявила девушка  Ёж, которая попутно истязала себя суровой диетой

— Да эту гречку нигде в мире кроме нас не едят. Во Франции ее продают только в аптеках, для птичек, — сказал Зевс.

— А что нам Франция? Франция нам не указ, — возразил государственник  Котей. – И потом она хранится хорошо. А это важно, ибо непонятно, сколько мы здесь просидим.

Тут же наперебой заговорили о сроках самоизоляции. Кто-то говорил, что сидеть придется месяц, а кто-то – и до осени. Впрочем, продуктов было накоплено и завезено много, в деревне даже работал интернет, и потому взгляды  собравшихся на мир  были  не особенно пессимистичны.

Я рассказал собравшимся семейную легенду про кадушку с  солью под названием «Карибский кризис». Мы ведь так и не съели эту окаменевшую соль,  выкинули потом вместе с кадушкой.  Стратегические два пуда соли  в 1962 году  были куплены моей бабушкой про запас в разгар кризиса отношений между СССР и США, когда великие державы были готовы вот-вот кидаться друг в друга атомными бомбами.

—  Ну и помогла бы эта соль моей бабушке, если б дело дошло до кидания бомб? – спросил я заседателей у печки, и сам же ответил. – Конечно, нет! И ведь очень разумная женщина была моя бабушка, а поддалась панике!

— Нервы, — хмуро произнес Зевс.

 — А мы вовсе не паникуем,  — сообщила забежавшая на огонек  соседка Света. – По пудику купили всего, что нужно, и чувствуем себя совершенно спокойно.

— Неужели по пуду? – удивился Зевс. И вопросительно посмотрел на свою жену, образцовую хозяйку.

 — Ну, по полпуда, — быстро переиграла ответ веселая Света. Все вслед за ней  рассмеялись.

Тогда я рассказал еще одну  историю про стиральный порошок «Лотос» и запасливую брянскую гражданку. Эта девица 48 лет, одинокая по талонам получала в горбачевские времена стиральный порошок. Тратить дефицит не успевала и потому складывала его в нутро собственного дивана, на котором  попутно и спала. И вот стала женщина  испытывать приступы удушливого кашля, такие, что хоть ложись и помирай!  И скорее всего, отдала бы Богу душу, если бы очередному доктору, старичку со «Скорой» не похвасталась своими богатствам,  в том числе, стиральным пороком, как известно, ужасной едучести.  Старичок все понял, порошок оперативно эвакуировали в подвал, где он благополучно сгинул, зато гражданка на глазах стала поправляться, от всего сердца славя советскую медицину.

— Да уж, —  выдохнул после услышанного наш Зевс районного значения. Сентенция прозвучала несколько абстрактно, на все наши согласились с ним.

…И тут, в тишине мы услышали рыдания первоклассницы Алисы. Она здесь же, углу дистанционным образом получала по компьютеру знания из далекого города от своей учительницы. И допустила какую–то важную ошибку в тетрадке. И, по своему обычаю, реагировала на нее, как оперная певица, не попавшая в ноты. Рыдала Алиса страстно, басом, и женщины кинулись ее утешать.

И ничего-то маленькая Алиса еще не знала ни про дефицитную гречку,  ни про подорожавший сахар, ни про  новые коварства коронавируса. Да и что с нее взять? Маленькая…

Юрий ФАЕВ, специально для «Брянского ворчуна»

Иллюстрации: Владимир Любаров, Василий Ложкин

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.