Журналист Чернов продолжает рассказывать, как 21 день боролся за жизнь в коронавирусном госпитале Брянска (часть 2)

Читать «Брянский Ворчун» в

Знаменитую и нахваливаемую на все лады «двойную» прививку я сделал, как вы уже знаете, ровно за полтора месяца до госпитализации – 3 августа. Не помогла. Но уберегла, сказали врачи, от реанимации и ИВЛ, с которого мало кто в итоге «слезает». Проверить невозможно. Остается только поверить.

Ковид — весьма жесткая, как я сам убедился, зараза. Никто про его настоящую силу и коварство толком ничего не знает. Мне оставалось лишь фиксировать происходящее, раз уж судьба захотела меня прогнать через подобное испытание. Начало моих заметок из коронавирусного госпиталя в 4-й горбольнице Брянска можете прочитать по этой вот ссылке на сайте «Брянский ворчун».

Первые часы в больничной палате

После наконец-то состоявшегося оформления в приемном покое то ли нянечка, то ли медсестра (защитный костюм каждого медработника подписан синим фломастером, как «м/с» или «врач», но в том состоянии я не разглядел) отвела меня в грузовой лифт. Мы поднялись на 4-й этаж. Как плелся за своей сопровождающей по коридору с наспех собранной сумкой, не помню. Жаропонижающий укол уже отпустил, и снова стало, мягко говоря, не очень хорошо. Меня завели в 403-ю палату.

Тут мне и предстояло провести, как теперь уже знаю, следующий 21 день. Долгое и невероятно медленно тянувшееся, будто яблочная патока, время моей болезни.

Огляделся через силу. Тусклый свет от лампы на входе. Моя «шконка» первая у стены, слева. Обычная низкая узкая кровать с не целым фанерным щитом под зелёным матрасом с подранной клеенчатой поверхностью. В уголке сложено постельное белье. Самое скромное, понятное дело. С пятнами разных цветов от прошлых пациентов.

Понятно, что на всех постельного белья в больнице, где все на поток поставлено, просто не напасешься. Но выглядит это все равно странно: все-таки в стране уже столько-то лет действует нацпроект «Здравоохранение». Где-то же бешеные деньги по нему крутятся. И в здравоохранении по идее тоже…

Ложиться на такое белье неприятно. Откровенно говоря. Но принесенную с «гражданки» брезгливость приходится отбросить. Уже не дома. Да и прошла она относительно быстро. Через пару дней все это уже не трогало совершенно.

В пододеяльник надо было заправить половинчатый кусок тонкого шерстяного одеяла темно-зелёного цвета. Именно кусок, не целое: кто-то до меня зачем-то отрезал от него продольный длинный лоскут. Позже от санитарки, искренне не понимавшей, куда делась остальная часть одеяла, я выслушал материнское наставление, что надо было сразу сказать, и мне бы принесли нормальное одеяло. Но некому там было говорить на тот момент. Сил заправить в пододеяльник даже такой лоскут не было от слова «совсем». Просто запихал кое-как. И рухнул без сил.

Соседи, а их было трое, потом рассказывали, что я в те моменты покачивался и тяжело дышал. Не мудрено: поступил я с сатурацией (уровень кислорода в крови) на уровне 88, а она должна быть не менее 95-96.

Пару часов или чуть меньше я просто лежал. Мужики, особенно полувековой Виктор из Жуковки (что так его зовут и он оттуда, я позже узнал), по-отечески заботливо постоянно мне повторяли: «Александр, на спине не лежи! Легкие так сворачиваются – только хуже себе делаешь. На боку максимум можно лежать, но тебе лучше – только на животе. Переворачивайс, давай на живот, давай-давай!». Ослушаться я не мог. Они тут лежали каждый примерно по неделе. Опытные.

Тем временем уколы и капельницы делали, давали таблетки другим. Пока не мне. Не то, чтобы обо мне забыли, думаю, просто еще не успели сделать нужные назначения. Но я всё же не выдержал и в очередной приход медсестры (они реально часто там забегают в палаты) пожаловался на свою «заброшеннсть». Видимо, был достаточно убедителен в эмоциональном плане.

Потому как спорить со мной не стали. По ощущениям минут через пять мне принесли новую маску для дыхания кислородом. В 4-й горбольнице Брянска он проведен во всех палатах и к каждой кровати. Говорят, так не везде. По крайней мере, в других городах. Потом узнал, что подвозят кислород сюда ежедневно, с местного газового брянского завода «Арно» (когда-то я работал в холдинге, куда входит это предприятие), иногда и по паре раз в день. Не думал, что спустя много лет так вот пересекусь с прежним местом работы. На днях в 4-й горбольнице и вовсе смонтировали стационарную кислородную станцию на 20 кубов.

Теперь врачам и медсестрам, и без того изнывающим в своих непроницаемых для воздуха защитных костюмах, возможно, куда меньше придется возить между этажами ручные тележки с тяжеленными кислородными баллонами. С ними сопровождают тяжелых пациентов до реанимации и обратно, в реанимации они то и дело требуются.

Согласие на эксперимент

Вскоре и мне сделали несколько уколов. Что вкололи, не знаю. Не пытайте. Не до любопытства было. Затем медсестра неожиданно спросила, готов ли я дать согласие на однократную инъекцию дорогого инновационного препарата (спустя время узнал, что стоит он около 60 тысяч рублей (!) за однократную инъекцию). Называется «Артлегия», а делают его, чтобы дальше не развивалось поражение легких, не расползалось по ним пресловутое «мутное стекло».

«Саша, соглашайся! Саша, это тема», — зашептали соседи. А мне это почему-то напомнило то, как делают прививку от «короны»: пишешь, что соглашаешься принять на себя риски – столкнуться с возможными осложнениями и даже смертью после ввода вакцины, но при этом выбора у тебя нет.

Не совсем понимая в своем состоянии, что к чему, но желая выздороветь, во что бы то ни стало, я ответил на предложение о чудесном уколе утвердительно. Не в моем было положении проявлять ненужный ум, страх и отказываться от помощи. Вскоре принесли шприц с препаратом и обычный лист бумаги, дабы написал от руки согласие, в свободной форме. Сосед по палате Виктор подбодрил: «Не тушуйся, мне тоже его вкололи — не всем его делают».

Позже прочитал про это чудо-средство, которое изначально было разработано для лечения ревматоидных недугов. Неожиданно, с наступлением пандемии, выяснилась его способность бороться еще и с ковидом. «Артлегиа» включена во Временные методические рекомендации Минздрава России для лечения SARS-Cov-2 у пациентов старше 18 лет со среднетяжелой формой пневмонии. Ну мой, то есть, случай. Эффективность и безопасность «Артлегии», говорится на посвященном этому препарату сайте, исследованы в рамках масштабной программы клинических исследований CREDO, включивших 2444 пациента из 19 стран мира». Проверить не могу, просто пришлось поверить.

Первая ночь

Ночь я пролежал в кислородной маске. На животе. Верх футболки и край одеяла от испарений к утру стали влажными, хоть выжимай. Но зато организм не подвел и не сдался. Лёгкие должны были раскрыться и сами заработать. Заработали на мое счастье. В реанимацию меня переправлять не стали, видимо, решили что, оклемался.

Но только перед ночью погасили в палате свет, как на стену рядом с кроватью выползли несколько больших тараканов. Они ползали и при свете – по полу, тумбочке. Мужики нещадно лупили их тапками. Но с темнотой, на дорожках из лунного света они просто кайфовали, кажется.

Мне в принципе все равно было. Но я почти упирался носом в больничную стену, если хотел повернуться на бок. И эти мелкие твари оказывались фактически перед глазами. А если я лежал на животе, то краем глаза тоже видел этих не самых приятных насекомых.

Они будто наблюдали за мной, мерно шевеля своими усищами, и делали ставки: выживет или как.

Тараканье царство

Тараканов в этом коронавирусном госпитале просто море. Они ведут себя здесь по-хозяйски и никого не боятся. Ходят пешком и в любое время. В одиночку, с детками, парами, по трое и небольшими толпами. Падают в темноте откуда-то сверху на голову, руки… Пусть обижается на меня руководство госпиталя, что сообщаю о столь нелицеприятных деталях, но с этим реально нужно что-то делать. Я попал в госпиталь как раз тогда, когда, как сказали, на нижних этажах травили тараканов. И они, одурманенные, начали мигрировать наверх.

Вообще же много месяцев, больше года в госпитале вроде как не проводят дезинсекцию и дератизацию. По банальной причине. Посторонних сюда не пускают с начала пандемии, рассказала одна медсестра. Но мышей и крыс я не видел, преувеличивать не буду. Тараканы же вольготно себя чувствуют, в том числе потому, что кормят больных в палатах. Первое, второе и компот (на обед — чай) подают в одноразовой посуде, которую после еды справедливо требуют сразу выбрасывать в большие пакеты у входа в палату. Но кусочки еды все равно падают на пол и разносятся по палате.

Отдельный закуток, который ранее использовался как столовая, я видел на этаже. Но сейчас там большая кладовка. Нет смысла, вероятно, собирать в одном месте коронавирусных больных, среди которых много заразных и тяжелых. Что логично, безусловно.

Хандра

На утро после поступления в госпиталь у меня почти пропала температура. А к вечеру второго дня ее не было уже вовсе. Больше высокая или даже слегка повышенная температура не возвращалась. Так было почти у всех, с кем я вместе лежал. Особенные последствия лечения, как я думаю, гормонами и противовирусными препаратами.

Но утром с уходом температуры меня вдруг накрыла дикая хандра. И непонимание, за что мне вообще весь этот пипец. Хотелось плакать. Да что там – рыдать! Было очень себя жалко. Дикие перепады настроения — это тоже ковид, говорят врачи.

Хандра в коронавирусном госпитале почти не проходит. Постепенно она переходит в апатию. За 21 день вынужденной изоляции на 4 этаже 4-й горбольницы я лишь однажды смеялся. И то, когда мне посулили скорую выписку.

Начало моих заметок из коронавирусного госпиталя в 4-й горбольнице Брянска можете прочитать по этой вот ссылке на сайте «Брянский ворчун».

В следующей части заметок расскажу, возможно, подробнее о своих замечательных соседях по больничной палате – каждый из них личность, совсем не разнообразном госпитальном питании, и о чем-нибудь еще. О том, что вы никогда не прочитаете в «советской прессе»…

Александр Чернов, фото автора

Оригинал текста первоначально был опубликован на федеральной платформе блогеров и журналистов СМИ «7х7 — Горизонтальная Россия».

Важно! Автор считает, что прививаться от коронавируса нужно. Но он также полагает, что каждый сам должен для себя решить, прививаться или нет, — это сугубо личное дело. Текст опубликован в рубрике «Мнение».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Темы: , , , , , , , , , , ,