В парке-музее Толстого в Брянске открыли три новые деревянные «недоскульптуры»: яйцо, средний палец и гирю

Читать «Брянский Ворчун» в

В день 205-летия писателя, поэта и графа Алексея Толстого, именем которого назван самый известный городской парк Брянска, местные власти открыли в нем шикарные, как им представляется, три новых арт-объекта. Их появление названо ни много ни мало «историческим событием».

В честь открытия новых «недоскульптур», которые при всем уважении к их авторам — мастерам-резчикам Андрею Вишневскому, Андрею Кондрашову и Федору Янину — даже в подметки не годятся прежним, уже имеющимся в парке Толстого творениям, брянские власти устроили помпезную церемонию. Не во всем искреннюю, правду.

Начало было назначено на 15.30. Но и спустя полчаса, в 16.00, на входе в парк собравшуюся публику старательно «разогревал» Брянский городской духовой оркестр. Вдоль забора и бордюров стояли десятки людей с бездушными одинаковыми гвоздиками, сильно похожие на бюджетников всех мастей. Были, впрочем, и дамы в нарядах а-ля середины 19 века, а еще больше десятка полицейских по периметру мероприятия и в самом парке.

Среди предполагаемых бюджетников нервно ходил директор всего брянского паркового хозяйства депутат горсовета Сергей Сенин. Он подошёл к большой монументальной корзине с цветами, незаметно поднесенной к памятнику самому Алексею Толстому, хотел было поправить ленточки. Но убедился, что с ними полный порядок, и сразу столь же озабоченно, как и полминуты назад, вернулся на исходную позицию. К ведущему мероприятия и микшерному пульту.

Новые заявленные три скульптуры открывать между тем не спешили. Все стояли и терпеливо мёрзли на сентябрьском пронизывающем ветру.

Открытие трёх новых парковых скульптур, их еще громко окрестили «арт-объектами», ведущий мероприятия назвал «историческим событием». Но для начала всем собравшимся предложили все же возложить к памятнику Толстого по традиции цветы. Так положено.

Поток из истинных почитателей таланта и творчества графа, поэта и писателя, едино державших стандартные гвоздики, растянулся на несколько десятков метров. Стандартную церемонию «цветовозложения» возглавила начальник областного управления культуры, одетая в очередное безвкусное пальто. Потом прозвучал широко известный романс «Колокольчики мои» на стихи Толстого.

Но и после возложения цветов ведущий не стал давать команду на открытие новых парковых скульптур. Он стал вещать о прошедшем в июле фестивале деревянных скульптур, на котором «арт-объекты» были, собственно, сделаны. И заодно побещал, что фестиваль этот будет ежегодным — «есть силы, возможности и понимание, как его делать». Каждый раз парк будет пополняться новыми скульптурами, сказал ведущий.

Если такими, как в этот раз, то не надо, пожалуйста. Не дай бог. Да не позволит этого граф Толстой.

Наконец, открыли первую из трех скульптур — форменное яйцо. Называется она длинно и со смыслом, как у классика, — «Одно яйцо два раза не высидишь». Тут же пошел сильный дождь. Не иначе, как Алексей Толстой от счастья на небесах расплакался. Или от горе. Да, скорее от него. Посмотрев сверху на новое как бы творение в «своем» парке…

Затем из-за усилившегося дождя сразу и вторую скульптуру открыли, скинув с нее «саван». Под ним оказался… средний палец. Ну хорошо указующий куда-то вверх перст, следующий за большим пальцем. Но многие почему-то подумали на средний, часто оскорбительный палец. А раз так, то вышло вполне молодёжно и даже остро.

Там уже и третью скульптуру открыли — «Сила мысли» называется. Тоже под ливнем и весьма жидкие аплодисменты. От «согнанных» на мероприятие вероятных бюджетников из числа почитателей таланта Толстого иного сложно было ожидать. Скомкано как-то все прошло. Впрочем, какая скульптура — а это 32-килограммовая гиря на стопке книг, такая и реакция. Даже у бюджетников.

Ах, да, перед тем, как сдернуть «саван» с третьей скульптуры, публике представили ее спонсора. Качок какой-то, денег дал, но никто толком не расслышал его фамилию, а самого богатого человека не запомнил. Но спонсору (он на фото справа от Сенина) было явно приятно, человек улыбался — возможно, это его самый яркий звездный час в жизни.

Ну и Сенину из-за дождя тоже не хотели давать слово. Но он обязан был выступить в силу своего положения и потому он буквально вырвал микрофон у ведущего. Сказал несколько дежурных фраз, смело назвав парк «нашим достоянием»… Тот самый парк, который при нем верно погибает. Парк, на который Сенин основательно забил.

Упомянули в высоких речах и родовую усадьбу Алексея Толстого в селе Красный Рог Почепского района. Но ни слова, конечно, не сказали о том, что она разрушена, и там недавно было уничтожено последнее здание, которое видело графа…

Вскоре ведущий посетовал на «суровую сентябрьскую погоду» и всех распустил. Если не все, то уж многие были счастливы. Дождь продолжал лить как из ведра. Толстой явно плакал. Тут уже не до смеха ему было. От всего этого нещадного и совсем не паркового лицемерия.

А прежде мы рассказали, как парк Толстого быстро и верно превращается в труху: он как зеркало Брянска в мрачную эпоху мэра Макарова.

Темы: , , ,